ad_informandum

Category:

9 месяцев на дрейфующей льдине

В 11 часов 35 минут 21 мая 1937 года на дрейфующую льдину в районе Северного полюса совершил посадку четырехмоторный самолет, доставивший членов экспедиции научной станции «Северный полюс-1» - Ивана Папанина, Петра Ширшова, Евгения Федорова и Эрнста Кренкеля.  

Дрейфующая станция
Дрейфующая станция

Начальником этой уникальной экспедиции был Иван Папанин, Петр Ширшов исполнял обязанности гидробиолога и врача, Евгений Федоров - астронома и магнитолога, а Эрнст Кренкель – радиста. С ними на льдину прибыл также пес по кличке Веселый, который должен был предупреждать отважных полярников о приближении белых медведей.  

В общей сложности обустройство лагеря на громадной льдине площадью около 4 кв. км заняло около 16 дней.  

Как писал в своем дневнике Иван Папанин (позже он был опубликован в кн. И.Д. Папанин «Жизнь на льдине»):

«Поставили палатки для кухни, склада рюкзаков, аппаратуры и прочих необходимых в нашем хозяйстве мелочей. Наш лагерь принял внушительный вид: выросло пять палаток, высятся две мачты радиостанции, между ними протянута антенна. Установлены метеорологическая будка и теодолит для наблюдения высоты солнца и определения местоположения нашей дрейфующей станции. Мы постоянно должны знать, куда дрейф несет нашу льдину. Проверили толщину льда: она оказалась 3 метра 10 сантиметров».

27 мая полярникам прислал поздравительное стихотворение поэт Василий Лебедев-Кумач:  

«Вам, овладевшим осью мира,

Героям ледовых побед,

От Ленинграда до Памира

Народ советский шлет привет.

Не зря вы с севером боролись—

Весь мир оценит подвиг ваш,

Да здравствует советский полюс

И весь геройский экипаж!».  

6 июня перед отлётом самолётов состоялся митинг, посвященный официальному открытию научной станции «Северный полюс- 1».  

«Все население нашей льдины собралось сегодня в два часа на торжественный митинг. Отто Юльевич (от автора - Отто Шмидт был начальником Главсевморпути, главным идеологом и организатором этой экспедиции) официально объявил об открытии новой полярной станции «Северный полюс» на дрейфующих льдах, а я как начальник станции торжественно поднял над льдиной государственный флаг Советского Союза. Воздух огласился впервые на полюсе громким салютом из ружей и пистолетов. Этот митинг был одновременно и прощальным. Работа сделана, станция организована, значит, теперь можно и улетать», 

- записал в своём дневнике Иван Папанин.  

В этот же день самолеты покинули экспедицию, а станция «Северный полюс – 1» перешла в режим автономного дрейфа, в котором она прошла 2 тыс. 500 км и спустя 9 месяцев прибыла в Гренландское море.  

Полярники на льдине
Полярники на льдине

Запас продовольствия был рассчитан на полтора года, его общий вес составлял более 400 кг.  

«Разработанный для нашей дрейфующей экспедиций ассортимент продуктов состоял из сорока шести наименований. В него наряду со специально изготовленными концентратами входили также продукты, не подвергавшиеся никакой обработке, кроме сушки и прессования.

Все продукты упаковывались и запаивались в специальные жестяные бидоны из расчета один бидон на десять дней для четырех человек. В каждый бидон закладывалось сливочное масло, паюсная икра, сало шпик, корейка, охотничьи сосиски, плавленый сыр, рис, мука, компот, крахмал, сухари, сухой лук, концентраты супа, борща, мясных котлет, мясного и яичного порошка, шоколад натуральный и с порошком куриного мяса, ягодный кисель, кофе, конфеты с витамином С, лимонная кислота, специи и другое. Каждый бидон весил сорок четыре килограмма. Мы взяли в экспедицию сто тридцать пять таких бидонов, из них шестьдесят пять были оставлены на острове Рудольфа как резерв. Кроме того, мы взяли с собой некоторое количество других продуктов (сухие грибы, сливочное масло, лук, чеснок, коньяк) помимо тех, что были заложены в бидоны. К чести коллектива Института инженеров общественного питания за все время дрейфа мы ни разу не обнаружили в бидонах испорченных продуктов. А вот то, что летчики забыли на острове Рудольфа запасы технического спирта, внесло в нашу жизнь и работу на льдине много осложнений. И как обидно было перегонять коньяк высшего сорта в спирт для заливки в приборы и для фиксирования биологических проб, а коньяку было взято совсем немного», 

- сообщает Иван Папанин.  

Практически сразу же после высадки на льдину началась работа. Петр Ширшов проводил промеры глубины, брал образцы грунта, пробы воды на разных глубинах, определял ее температуру, соленость, содержание в ней кислорода. Все пробы тут же обрабатывались в походной лаборатории. За метеонаблюдения отвечал Евгений Федоров. Измерялись атмосферное давление, температура, относительная влажность воздуха, направление и скорость ветра. Все сведения по рации передавались на остров Рудольфа (самый северный остров Земли Франца-Иосифа). Эти сеансы связи проводились по 4 раза в сутки.  

Как пояснял Иван Папанин в кн. «Жизнь на льдине», «знаний о природе Центрального полярного бассейна настоятельно требовали поставленные партией и правительством задачи надежного освоения Северного морского пути и организации нормального судоходства по этой великой заполярной трассе»:  

«Без изучения гидрологического режима вод и течений Северного Ледовитого океана, без знания закономерностей дрейфа льдов и синоптических процессов в Центральной Арктике нельзя было строить сколько-нибудь надежные долгосрочные прогнозы ледовой обстановки и погоды в окраинных арктических морях, по которым пролегает Северный морской путь. Собрать же такие данные за длительный период, например, за годовой цикл, можно было только на научной станции, расположенной в приполюсном районе».  

Серьезные проблемы у полярников начались после наступления нового, 1938 года, и связаны они были с тем, что льдина начала постепенно таять и разрушаться. Так, 1 февраля Эрнст Кренкель передал на остров Рудольфа сообщение о том, в результате шестидневного шторма на льдине образовались трещины длиной от полукилометра до пяти:  

«Находимся на обломке поля длиной 300, шириной 200 метров (первоначальный размер льдины составлял примерно 2 Х 5 км). Отрезаны две базы, также технический склад с второстепенным имуществом. Из топливного и хозяйственного складов все ценное спасено. Наметилась трещина под жилой палаткой. Будем переселяться в снежный дом. Координаты сообщу дополнительно сегодня; в случае обрыва связи просим не беспокоиться».

6 февраля Папанин записывает:  

«Мы наблюдали интересное зрелище: отдельные части лагеря то приближались к нам, то отходили обратно. Мы видели, как вблизи проплывали продовольственные базы, отрезанные от нас широкими полыньями. Один раз к нам приблизилась на расстояние полукилометра гидрологическая лебедка, которую мы совсем было потеряли из виду. Хотели достать ее, но не успели: лебедку опять отнесло в сторону. Зато нам удалось спасти керосин с одной базы. Правда, для этого пришлось проявить большую ловкость. Зевать нельзя было: упустишь минуту — и льдина с базой умчится в сторону».

Для спасения членов экспедиции выдвинулись корабли «Таймыр» и «Мурман», однако добраться до станции было непросто из-за сложной ледовой обстановки. Самолеты также не могли забрать полярников с льдины — площадка для их посадки на льду разрушилась.  

Москвичи встречают участников экспедиции
Москвичи встречают участников экспедиции

19 февраля 1938 года в 13 часов 40 минут «Мурман» и «Таймыр» пришвартовались к ледовому полю в 1,5 км от полярной станции. Они приняли на борт всех участников экспедиции, а 17 марта 1938 года четверку отважных полярников уже встречали в Москве.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded