ad_informandum

Categories:

Надо Родину любить, а не перед «иностранцами-засранцами» преклоняться!

Вечером 13 мая 1947 года в кремлевский кабинет Сталина было приглашено недавно назначенное новое руководство Союза писателей СССР: Александр Фадеев, Константин Симонов и Борис Горбатов. Сначала разговор касался материального положения писателей (гонораров, жилищного вопроса и увеличения штатов), но вскоре перешел к главной теме – воспитанию советского патриотизма. 

И. Сталин учит писателей патриотизму
И. Сталин учит писателей патриотизму

Как позже вспоминал Константин Симонов, 

«тринадцатого мая Фадеев, Горбатов и я были вызваны к шести часам вечера в Кремль к Сталину. Без пяти шесть мы собрались у него в приемной в очень теплый майский день, от накаленного солнцем окна в приемной было даже жарко. Посередине приемной стоял большой стол с разложенной на нем иностранной прессой - еженедельниками и газетами. Я так волновался, что пил воду. В три или четыре минуты седьмого в приемную вошел Поскребышев (от автора: Александр Поскребышев – секретарь Сталина) и пригласил нас. Мы прошли еще через одну комнату и открыли дверь в третью. Это был большой кабинет, отделанный светлым деревом, с двумя дверями - той, в которую мы вошли, и второй дверью в самой глубине кабинета слева. Справа, тоже в глубине, вдали от двери стоял письменный стол, а слева вдоль стены еще один стол - довольно длинный, человек на двадцать - для заседаний. Во главе этого стола, на дальнем конце его, сидел Сталин, рядом с ним Молотов, рядом с Молотовым - Жданов. Они поднялись нам навстречу. Лицо у Сталина было серьезное, без улыбки. Он деловито протянул каждому из нас руку и пошел обратно к столу». 

(цитата из кн. К. Симонова «Глазами человека моего поколения»).  

Перед Ждановым лежала докладная красная папка, а перед Сталиным — тонкая папка, в которой, как пишет Симонов, «лежали наши письма по писательским делам». Разговор начался с гонораров: Фадеев стал объяснять, что в сложившихся при нынешней системе гонораров условиях писатели за свои хорошие книги, которые переиздаются и переиздаются, вскоре перестают что-либо получать. С этого Фадеев перешел к вопросу о несоответствии в оплате малых и массовых тиражей, за которые тоже платят совершенно недостаточно.  

Выслушав его, Сталин согласился пересмотреть систему оплаты писательского труда, но при этом заметил:  

«Мы положительно смотрим на пересмотр этого вопроса. Когда мы устанавливали эти гонорары, мы хотели избежать такого явления, при котором писатель напишет одно хорошее произведение, а потом живет на него и ничего не делает. А то написали по хорошему произведению, настроили себе дач и перестали работать. Нам денег не жалко, но надо, чтобы этого не было».  

Далее, обсудив вопросы обеспечения советских писателей жилплощадью и возможность их отправок в творческие командировки, Сталин спросил, какие темы сейчас разрабатывают советские писатели. Фадеев ответил, что для писателей по-прежнему центральной темой остается война, а современная жизнь, в том числе производство, промышленность, пока находит еще куда меньше отражения в литературе. Выслушав Фадеева, Сталин, выдержав паузу, заявил:  

«А вот есть такая тема, которая очень важна, которой нужно, чтобы заинтересовались писатели. Это тема нашего советского патриотизма. Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров, врачей, — сказал Сталин, строя фразы с той особенной, присущей ему интонацией, которую я так отчетливо запомнил, что, по-моему, мог бы буквально ее воспроизвести, — у них недостаточно воспитано чувство советского патриотизма. У них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя еще несовершеннолетними, не стопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников. Это традиция отсталая, она идет от Петра. У Петра были хорошие мысли, но вскоре налезло слишком много немцев, это был период преклонения перед немцами. Посмотрите, как было трудно дышать, как было трудно работать Ломоносову, например. Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами, — сказал Сталин и вдруг, лукаво прищурясь, чуть слышной скороговоркой прорифмовал: — засранцами, — усмехнулся и снова стал серьезным.

Константин Симонов и Александр Фадеев записывают ценные указания
Константин Симонов и Александр Фадеев записывают ценные указания

— Простой крестьянин не пойдет из-за пустяков кланяться, не станет ломать шапку, а вот у таких людей не хватает достоинства, патриотизма, понимания той роли, которую играет Россия. У военных тоже было такое преклонение. Сейчас стало меньше. Теперь нет, теперь они и хвосты задрали.

Сталин остановился, усмехнулся и каким-то неуловимым жестом показал, как задрали хвосты военные. Потом спросил:

— Почему мы хуже? В чем дело? В эту точку надо долбить много лет, лет десять эту тему надо вдалбливать. Бывает так: человек делает великое дело и сам этого не понимает, — и он снова заговорил о профессоре, о котором уже упоминал. — Вот взять такого человека, не последний человек, — еще раз подчеркнуто повторил Сталин, — а перед каким-то подлецом-иностранцем, перед ученым, который на три головы ниже его, преклоняется, теряет свое достоинство. Так мне кажется. Надо бороться с духом самоуничижения у многих наших интеллигентов».

(цитата из кн. К. Симонова «Глазами человека моего поколения»).  

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened