ad_informandum

Categories:

«Бал Сатаны» в «столице мирового коммунизма»

В ночь с 22-го на 23 апреля 1935 года в личной резиденции американского посла Спасо–Хаусе (бывшем особняке Второва, Спасопесковский переулок, 10) состоялся прием, который стал прототипом для «Великого Бала Сатаны», описанного Михаилом Булгаковым в «Мастере и Маргарите».  

Особняк Николая Второва
Особняк Николая Второва

На то, что именно этот прием под названием «Фестиваль весны» стал прототипом «Великого Бала Сатаны» ясно указывают дневниковые записи Елены Сергеевны Булгаковой, которая вместе с мужем – Михаилом Булгаковым — была приглашена на это феерическое мероприятие.  

Прием устраивал первый американский посол Уильям Буллит, который приехал в Москву после установления дипломатических отношений между СССР и США в 1933 году. Под размещение его личной резиденции в Москве советское правительство выделило бывший особняк промышленника и банкира Николая Второва, который американцы стали называть Спасо-Хаусом.  

«Американцы дали резиденции посла имя Спасо-Хаус, соединив английское house (дом) с названием старинной белокаменной церкви Спаса на Песках, расположенной неподалёку, в одном из арбатских переулков (эта церковь изображена на знаменитой картине Василия Поленова «Московский дворик»)», — 

поясняет Леонид Спивак – автор книги «Одиночество дипломата», посвященной судьбе Уильяма Буллита.  

Уильям Буллит
Уильям Буллит

О том, как шла подготовка к этому грандиозному балу, можно судить по письму, отправленному Буллитом Рузвельту 1 мая 1935 года:  

«… это был чрезвычайно удачный прием, достойный и в то же время веселый. Безусловно, это был лучший прием в Москве со времени Революции. Мы достали тысячу роз в Хельсинки, заставили до времени распуститься и устроили в одном конце гостиной подобие колхоза с крестьянами, играющими на аккордеоне, с танцовщиками и всяческими детскими шутками – птицами, козлятами и парой маленьких медвежат».  

О том же вспоминал Джордж Кеннан, в то время - рядовой сотрудник посольства:  

«… это был единственный такого рода бал в Москве в эти годы. Ничего подобного никогда не повторялось».  

Все расходы взял на себя сам посол – Уильям Буллит. На «Фестивале весны» было 500 приглашенных: как писал секретарь посольства, «все, кто имел значение в Москве, кроме Сталина».

Вот как описываются события этой удивительной ночи в книге литературоведа и историка Александра Эткинда «Толкование путешествий» в главе «Подражание дьяволу: Уильям Буллит в истории Михаила Булгакова»:

«Гости прибыли в полночь. Танцевали в зале с колоннами, с хор светили разноцветные прожектора. За сеткой порхали птицы. В углах столовой были выгоны с козлятами, овцами и медвежатами. По стенам – клетки с петухами, в три часа утра петухи запели. «Стиль рюсс», - насмешливо заканчивала описание этого приема жена Михаила Булгакова. Ее внимание было обращено на костюмы. Все, кроме военных, были во фраках. Выделялись одеждой большевики: Бухарин был старомодном сюртуке, Радек в туристском костюме, Бубнов в защитной форме. Был на балу и известный в дипломатической Москве стукач, «наше домашнее ГПУ», как звала его жена Бубнова, некий барон Штейгер, конечно, во фраке. У Булгакова фрака не было, и он пришел в черном костюме: его жена – в «исчерна-синем» вечернем платье с бледно-розовыми цветами. (…) Булгаков с красавицей-женой хотел уехать часа в три, но американцы не пустили. Как пишет в своем дневнике Елена Сергеевна Булгакова, «и секретари, и Файмонвилл (военный атташе) и Уорд были все время с нами. Около шести мы сели в их посольский кадиллак и поехали домой».  

Бал закончился в 9 утра лезгинкой, которую исполнил Тухачевский с Лелей Лепешинской, знаменитой балериной Большого театра и частой гостьей Уильяма Буллита.  

Булгаков и Буллит познакомились 6 сентября 1934 года на очередном спектакле «Дней Турбиных» во МХАТе. Тогда американский посол подошел к драматургу и сказал, что «смотрит пьесу в пятый раз». Потом они общались довольно часто, что, возможно, объясняется надеждами Булгаковых на то, что американский посол поможет им выехать из СССР. Культуролог и литературовед Дмитрий Галковский (кн. «Бесконечный тупик») видит в сюжетных коллизиях романа «Мастер и Маргарита» вполне биографическую основу взаимоотношений Булгакова и Буллита:  

«Мастер-Булгаков просит Воланда-Буллита об эмиграции-покое. Но не прямо. Прямо Буллит ничего не дает. Призрачная надежда была, ведь Сталин выпустил Замятина», однако надежде этой так и не суждено было осуществиться…  

Михаил Булгаков
Михаил Булгаков

На этом «пире во время чумы» набирающих оборот репрессий были, как пишет Александр Эткинд, «большевики-интеллектуалы (Бухарин, Бубнов, Радек), которые последние дни держались у власти. Высшее армейское командование (Тухачевский, Егоров, Будённый), которое уже стало заложником двойной игры советской и немецкой разведок. Театральная элита (Мейерхольд, Таиров, Немирович-Данченко, Булгаков), которая в любой момент ждала беспричинной расправы – для одних быстрой, для других мучительной».

В апреле 1935 года Буллит напишет Рузвельту:  

«Я, конечно, не могу ничего сделать для того, чтобы спасти хоть одного из них».  

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened